Мотаз Омарин
Я стал забывать тебя,
я стал встречать тебя,
ты стала для меня вечной разлукой,
ты стала для меня тающей тоской,
ты стала для меня безумием без конца.
Речь сплетается с речью от любви, и фразы пишутся для тебя между строк; и я влюбляюсь… и ищу забвения в мимолётной любви, и любовь ищет мои воспоминания, забвение, которое не придёт.
Твоё имя стало зеркалом чистой тоски, а твой образ — тенью тающего человека. Пока любовь вселенной не стала рассыпанным жемчугом между моими руками.
Когда дождь приходит с ветром, ветер несёт запах далёких стран.
Дождь здесь, но он и там.
Дождь не признаёт границ.
Страны обнимают страны,
и капли растворяются в других,
на окнах прекрасных и дивных.
Но я один, я смотрю на закат, смотрю на голоса, что исчезают, и на машины, что пропадают между асфальтом и дождём.
Все ушли по домам, а я здесь…
записываю уход ещё одного дня моей жизни,
записываю скольжение моей молодости,
записываю конец, который едва кончается.
Я вспоминаю её…
мою прежнюю невесту, и её отказ, и её уход в ничто.
Сколько женщин прошло через моё сердце, а сердце осталось одиноким.
Она была существом, ближайшим к моей душе,
и в конце… я отдалил её этими двумя руками.
Я откладывал одиночество, откладывал отчуждение, откладывал неведомое будущее.
В дожде рождается письмо.
Под звуки грома, под тенями облаков, между вспышками молний множатся и тянутся мысли.
Но мы в конце? Или мы за концом?
Голос грома стихает…
так же стихает голос юности в нас,
и стихает тот детский восторг — что мы будем делать и делать…
Но неужели одно лишь намерение мешает мне жениться?
Или это страх страха… страха?