Мотаз Омарин
Твоя душа умирает в Европе, хочешь ты того или нет. Та пламенная душа, что толкнула тебя добраться до этого континента, была не чем иным, как приманкой в большой капкан, который ты сам поставил своими руками, чтобы убить свою душу своими же мечтами.
Такова Европа: если ты поносишь её — она поносит тебя, а если она поносит тебя — ты не в силах поносить её. Европа — это подавленное желание Востока, прекрасная мечта, что зарезает тебя медленно, словно сладость души, стекающей под холодным ножом. Боль, что остаётся навеки в подробностях твоей души после той зарези, невозможно забыть.
Европа — это потеря для потери. Либо ты станешь одним из них полностью, как говорит народная поговорка: «Кто прожил с народом сорок дней, стал из них», либо уйдёшь от них вовсе. Но мы так или иначе стали из них и ушли от них в одно и то же время.
Мы стали из них в самом образе мыслей, так что думаем о свидании с той девушкой и о рождении от неё незаконного сына, а сами живём болезненным уединением в своих сердцах. Это уединение убивает душу, убивает человека и развеивает нашу жизнь меж холодных стен и ежедневных газет, что заваливают нас почтой на далёком севере. Вот таков ты, добропорядочный гражданин Европы, чувствующий себя всего лишь номером среди бесконечных номеров.
Европа убивает твою душу медленно. Не думай когда-нибудь, что трудность была в том, чтобы добраться до Европы; истина в том, что настоящая трудность — в том, чтобы из неё выбраться. Это выбытие, что стоит тебе усилий, денег и усталости и порождает в тебе скрытую злобу. Та злоба толкает тебя держаться за то, что у тебя есть, даже если цена — твоя душа.
Но, как сказал мой отец в своих последних словах: «Боже, сожги Европу».